Донбасс: Пятая военная Пасха

47

В 2014 году Пасха выпала на 20 апреля. В первый день страстной седмицы на востоке Украины была объявлена антитеррористическая операция

По пути на лекцию я зашла в деканат заочного отделения экономического факультета Донецкого национального университета. В деканате спиною к окну стоял доцент кафедры маркетинга Баев Кузьма Антонович и терзал присутствовавших вопросом: «Это что же получается, я теперь террорист? И вы все тоже террористы? Мы все теперь террористы…» В этот момент Кузьма Антонович заметил меня и почти прокричал: «Здравствуйте, Анна Николаевна, вы тоже террористка! Хоть и поэт…» В деканате пахло кофеем, одеколоном Кузьмы Антоновича и страхом, а на улице уже вовсю шла наша первая военная весна, впрочем, тогда мы это ещё не до конца осознавали.

Через несколько месяцев корпус факультета, где происходила эта сцена, был жестоко артобстрелян, вылетели стёкла, сорвало с петель двери, повредило крышу. Огромный тополь перед зданием рухнул, взяв часть удара на себя. Об этом тополе несколько лет шли разговоры, его давно надо было спилить из-за пуха.

«Слава Богу, что не спилили! — говорил потом декан факультета, — Как чувствовали». Пол коридоров и аудиторий был покрыт битым стеклом и лентами белых вертикальных жалюзи, при первом взгляде казалось, что это кто-то размотал и разбросал множество рулонов туалетной бумаги, мозг именно так трактовал открывшуюся глазам картину. Бежевые стены факультета были посечены осколками, из-за их цвета казалось, что это не стены учебного заведения, а чьё-то оспой побитое лицо.

Рядом с факультетом находится краеведческий музей, после артобстрела он стал похож пирог, от которого кто-то отхватил огромный кусок, стали видны внутренности: проводка, утеплитель, панели на стенах. Страшно. До сентября 2014 года я видела такое только по телевизору в сюжетах про взрыв бытового газа.

Вернёмся всё же в апрель 2014 года, учебный процесс идёт ещё полным ходом, но и в коридорах, и в буфете, и в аудиториях только одна актуальная тема, тема войны. Это новое поколение, рождённое уже в независимой Украине, до последнего отказывалось верить, что власть отдаст армии приказ убивать свой народ. Это новое поколение, рождённое в лихие девяностые, не имело личного представления, что у мира может быть такая жуткая кровавая цена. Их прабабушки ещё ткали словесные обереги: «Лишь бы не было войны!» А мамы уже мыслили иными категориями, воспринимая мир, как константу, а войну, как нечто невозможное в просвещённом ХХI веке.

Не стану скрывать, но и я, представитель поколения постарше, воспитанная в семье героя двух войн, Советско-финской и Великой Отечественной, не могла представить, что возможно будет всё то, что случилось после. Что город будут пытаться взять в кольцо, что я и моя семья станем врагами для современной украинской власти, что прекрасное поэтическое слово «миротворчество» будет ассоциироваться с уродливым сетевым ресурсом под названием «Миротворец», где есть страничка и про меня в разделе «Чистилище».

Когда человек попадает в мясорубку истории и не имеет возможности адекватно прогнозировать будущее, ему хочется верить то ли в приметы, то ли в сказки, то ли в предсказанья. Летом 2014 года мне кто-то сказал, что война продлится три года — три Пасхи. Одна Пасха будет кровавой, вторая — голодной, а третья — победной. Мне тогда казалось, что три года — это неимоверно долго.

Увы, Пасха 2018 года — наша пятая военная Пасха. Один из лирических героев стихотворений, которые я писала в начале лета 2014 года, глупенький мальчик. Я уговариваю его одуматься, сложить оружие, не повиноваться приказу, не стрелять в другого мальчика, преодолеть страх, выступить против навязываемых сверху убийств. Во мне ещё теплились надежда, что разбившийся мир можно склеить, что вместо пуль в ход пойдут слова.

Глупенький мальчик берёт автомат и уходит в город,

этой весною весны не случилось, и лето в клочья.

Мальчик, тебя обманули, в лицо твоё въестся порох,

и ты не отмоешься ни сердцем, ни оболочкой.

Будешь прихрамывать, в храм заходя на Пасху,

мелко креститься под куполом, ставить свечи.

Думаешь, снявши маску, ты снимешь маску —

ту, под которой ты был так бесчеловечен?

Глупенький мальчик, твой велик стоит в сарае,

он тебя ждёт, седлай его, стань, как прежде.

Мальчик мой, ты погибнешь, не умирая,

как только наденешь с чужого плеча одежду,

как только твой палец сделает первый выстрел

в другого такого же мальчика в камуфляже.

Запомни его, это ты погасил в нём искру.

Об этом тебе не скажут на инструктаже.

Запомни его, он теперь тебе станет другом,

другом по смерти — насильственной, без возврата.

Глупенький мальчик, я знаю, что ты напуган,

но это не повод быть мальчиком с автоматом.

Анна Ревякина, Ukraina.ru



 

 

Новые Посты

Популярное сегодня

 

 

 

 

Новость Дня


Обратите Внимание