Про жизнь в блокаде несломленного Донбасса

 

К третьему году войны перед Донбассом встала нерешаемая проблема – экономическая и моральная. Республики сами оплачивали войну против себя – отдавая миллиардные налоги Украине, и отправляя туда готовую продукцию для продажи. Украинская блокада Донбасса стала удачным выходом из тупика.

К концу 2016 года, Украина окончательно утратила воинский пыл. Практически конфуцианская воинская стратегия «жабий прыжок» (постепенное отжатие «нейтральной полосы» в так называемой «серой» прифронтовой зоне) не принесла и не могла принести победы над «сепаратистами» по определению. Жабе волка не победить. И тогда на сцену вышел то ли тройной агент, то ли скороспелый, но очень убежденный «великоукраинец» Семен Семенченко — депутат Верховной Рады, прославившийся во время войны в Донбассе позорными поражениями своих добровольческих батальонов. Пробное перекрытие железных дорог из ДНР и ЛНР на Украину началось активистами Семенченко еще в прошлом году, в декабре. Страдающие от порушенного бизнеса киевские собственники донбасских металлургических заводов и угольных шахт, попытались простимулировать украинскую милицию на жесткий разгон активистов. Но милиционеры стимулировались плохо, редуты «блокадников» устояли. И начался «великоукраинский» психоз — «народ блокаду поддержал». Окончательно движение поездов встало в феврале.

И тогда начался второй раунд. В нем инициативу уже перехватили республики Донбасса. Они дали Украине три дня на снятие блокады, а собственникам донбасских шахт и заводов, предложили до 1-го марта начать платить налоги в ЛДНР, и вообще поменять юрисдикцию.

В украинской прессе это лукаво назвали «национализацией». Собственники негодовали или делали вид, что ничего не происходит. Как и было заявлено, точно в срок Донбасс запер дверь со своей стороны, и ввел государственное внешнее управление на десятке гигантов металлургии, и «временную администрацию» на горловском гиганте «Концерн Стирол» и двух десятках предприятий помельче. Под внешнее управление попала и крупнейшая шахта региона — имени Засядько.

Отправка угля и металла на Украину остановилась полностью.

Вице-премьер ДНР Александр Тимофеев рассказывает мне, что в эти дни с ним постоянно выходили на связь из «Укрзализницы» — Государственного управления железными дорогами Украины и Министерства инфраструктуры:

— Звонят третьего марта, радостные: «Мы разблокировали пути, высылайте составы с углем!». Я им говорю: «Вы либо пропустили что-то, либо недопоняли! Никакого угля больше не будет!». Отомстили, конечно, не вернули нам семь тепловозов и вагоны, они стояли на их стороне из-за блокады…

Скрепя сердце, в душе понимая, что сам приближает крах Украины, 15 марта Петр Порошенко подписал Указ «О прекращении перемещения грузов на линии соприкосновения».

И Донбасс окончательно ушел в самостоятельное плавание.

Но были те, кто никуда не уходил.

ОСТАТЬСЯ В «БРЕСТСКОЙ КРЕПОСТИ»

Ясиноватая на сегодня — одна из самых горячих точек Донбасса. Огромная жилая и промышленная агломерация, практически слившаяся с Донецком. За сутки до нашего появления здесь окраины Ясиноватой обстреляли «неконвенционными боеприпасами» — минометными минами с фосфором. В сам город тоже постоянно «прилетает», не прицельно, «по площадям» — каждую неделю есть и раненые и убитые. «Ясиноватский машинстроительный завод» на линии фронта с лета 2014-го до февраля 2015-го. Директор ЯМЗ до сих пор называет его «Брестской крепостью».

Сам завод пострадал не сильно, значительная потеря – выгоревший дотла административный корпус. В народе он назывался «Колизей» — за антично-сталинскую помпезность. Завод отстояли бойцы батальона ополченцев «Восток», они и помогли мне встретиться с директором и хозяином ЯМЗ Владимиром Трубчаниным.

Завод работал – в прошлом году поставил в Россию 16 горнопроходческих комбайнов, в этом – планирует больше. На рынке один такой комбайн стоит порядка 30 миллионов рублей.

— Нам в чем повезло? — говорит мне Владимир Трубчанин, больше похожий на ученого, чем на топ-менеджера тяжелого машинстроения. Действительно, в его визитке значится: «Доктор экономических наук»:

— Повезло в том, что еще с советских времен мы подчинялись не Киеву, а союзному Министерству тяжелого машиностроения. А еще, мы никогда не входили ни в какие финансово-промышленные группы. Всегда – сами по себе. И мы легко встроились в новую реальность, в правовое поле ДНР. Это произошло еще в декабре 2014-го.

— Остальные повели себя не так?

— На самом деле, таких как я в ДНР много. Не все так плохо.

Директор говорит, что та схема, которую собираются применить в республике, должна сработать.

Я рассказываю Владимиру Викторовичу, как июне 2014-го я лежал в Славянске, в гостинице, накрывшись бронежилетами, и вел дискуссии в интернете, пока он работал. О будущем Донбасса. В частности, я писал, что для работы промышленности задействуют схемы с привлечением не всеми признанных республик – Южной Осетии и Абхазии. Директор соглашается:

— Так и будет. Оживлять промышленность будут через Южную Осетию. А ДНР признана Южной Осетией. Это способ привести все в правовое поле. И экономический блок России совершенно правильно декларирует, что промышленность должна работать в правом поле. Рейдерство портит репутацию любого государства. У республик впереди тяжелый путь узаконивания всех этих схем. Но без России нам не выжить. Практически все, что я сегодня произвожу, уходит к вам. Метростроевское оборудование – к вам полностью. Но пришлось кое-что поменять. До января 2017-го у меня 70% продукции шло в Россию и Казахстан, еще 30% — на Украину, то теперь я полностью перестроился на рынок Таможенного Союза.

На прощание, я спрашиваю:

— Извините за не деликатный вопрос, в чьей все-таки собственности завод?

Владимир Трубчинин смеется:

— В моей!

Я собираю свою журналистскую справу в рюкзак, прощаюсь, и в этот момент где-то очень далеко гулко бахает. И нам понятно, что это не пресс со станины упал. Директор перехватывает мой взгляд, и вдруг говорит:

— А все равно же лучше, чем в Укропии!

ВИЦЕ-ПРЕМЬЕР С ПОЗЫВНЫМ «ТАШКЕНТ»

Вице-премьер Александр Тимофеев с отвечает в правительстве ДНР за весь экономический блок. Он сам рулит бронированным «Крузаком» и — небывалое дело – едет не быстро, аккуратно, без столичного «расступись, рвань!». Для меня, например, это говорит о многом… Как минимум, о рациональности мышления. Проезжаем огромный и пустой гипермаркет «Метро». И «Ташкент» (такой позывной у вице-премьера был во время войны) вдруг вспоминает, как в мае 2014-го у такого же «Метро» они шли на выручку ребятам из батальона «Восток» после самого первого, неудачного и кровавого штурма аэропорта.

— Жара стояла страшная…Мы разбили стеклянную дверь, взяли упаковку минералки и каких-то чипсов. Саша…То есть, Глава (Александр Захарченко – прим.авт.), положил на кассу, в блюдечко, 500 гривен. Я его спрашиваю: «Зачем? Кому? Кто их заберет?». А он: «Мне все равно, кто заберет, я заплатил, за то что взял». От того «Метро» остались рожки да ножки, а этот – целенький.

Александр Юрьевич рассказывает, что план на случай неадекватных действий Украины в Республике имелся. Ожидали, что-то такое. И думали – как сохранить людям работу. Спрашиваю:

— Так что же происходит в ДНР – «национализация» или «внешнее управление»?

— Внешнее управление не подразумевает перехода права собственности. Сами предприятия забраны не были – это некорректная формулировка. Собственник устранился от управления предприятием. И причины нас мало интересуют. Мы смотрим на голые факты: собственник потерял возможность выплачивать людям зарплату. В этот момент государство вправе ввести внешнее управление. Не будем говорить о собственности, этот вопрос висит пока в воздухе. Руководством Республики назначены управляющие, которые обеспечивают на предприятиях работу, поставки сырья и сбыт продукции. И платят налоги.

— Как «заходили» на предприятия? Были конфликты?

— Не было смысла заходить с вооруженными людьми! Встречались с начальниками охраны, а потом проводили собрание трудового коллектива. Пострадал, самый верхний менеджмент. Потому что их зарплата в 400 тысяч гривен в месяц — она чрезмерна сегодня на территории Республики. Вот те, которым это не понравилось, откланялись. Мы им сказали, что найдем кем заменить. Много таких уехало… Но уехала ржавчина, знаете, если по ржавому листу постучать молотком, ржа сразу осыпется. Донецк избавился от понтов, мальчиков в розовых кедах, и приблатненных, сидящих на откатах. У нас другие задачи.

— ?

— Мы строим социальное государство с плановой экономикой. Насколько получится сделать ее плановой. И не вижу в этом ничего странного. Любой завод работает по плану. Китай живет по плану…

Вице-премьер окончательно развеял домыслы о вывозе продукции и ввозе сырья:

— У нас есть договор о взаимном признании с Южной Осетией. С ней мы и работаем в правовом поле. А куда дальше идет продукция – мы не обязаны отслеживать. Законы мы не нарушаем.

— Украина может вам помешать?

— Там было много пафосных заявлений, сбылось только про наших детей, которые «будут сидеть в подвалах».

Логистику, по словам вице-премьера, восстановили до довоенного состояния – «25 пар поездов в сутки в сторону России». Скорее всего, и мы даже логистически выиграем от того, что такие грузопотоки перенаправлены по нашей территории.

На нас наступали, или даже наваливались градирни Зуевской теплоэлектростанции, за ней блестели поля, засеянные сверкающим стеклом. Тепличный комплекс, работающий на избыточном тепле ТЭС. Его изрядно потрепало в 2014 году. Впрочем, его не просто восстановили – расширили, и через три дня ожидался первый урожай помидор.

налоги Донбасса в Украину

Комсомолка