Наше всё: столетие расстрела Гумилёва

photo_2021-08-25_13-00-02.jpg



Памятник Николаю Гумилёву ещё займёт свое место в одном из городов Новороссии. Не факт, что это будет Донецк — если за семь лет никто не догадался назначить его своим, то и не надо уподобляться украинцам, оставляйте в центрах города своего Шевченко, обойдёмся без вас — но памятник займёт свое место. Почему?

Потому что Николай Гумилёв любил Африку, пел о ней, жил ею. Не русский Киплинг, как сейчас говорят поборники русскости, но апологет самобытности Чёрного Континента. Николай Гумилёв был авантюристом, чья жизнь — сказка и былина, или, если позволите, гонзо. Гумилёв мог бы посвятить жизнь свою любимым краям. И посвятил: умер в России и за Россию. Давайте начистоту: судьбы Николая Гумилёва и ополченца, отказавшегося становиться “музыкантом” — схожи. Лишь за это в наше испечённое Солнцем время Николай заслуживает памятника.

Во-вторых, Гумилёв был воином. Лично храбрым обладателем георгиевских крестов. Беря в 2014 году в качестве одного из главных символов георгиевскую ленту, мы не ограничивались одной лишь славой русской армией. Георгий — вообще показатель качества. Что важнее русскому мастеру слова: Георгий или Нобель? К счастью русский талант безмерен и у нас нет недостатка ни в первом, ни во втором. Гумилёв, который мог бы не воевать, как не воевала вся богема, включая революционную. Гумилёв, если бы захотел быть поближе к происходящему, мог бы прилипнуть — или прилепнуть? — к штабам и полководцам. Но нет, он был в армии и был там настоящим.

В-третьих, пусть Гумилёв и проиграл, пусть он был убит, но Гумилёвы — изувеченное ХХ веком семейство — выжило и победило. Его сын, Лев Гумилёв, отомстил за отца. Лев Гумилёв остроумно дал имя всем тем, кто шел и пойдёт с его расстрелянным отцом, всем нам. Русские пассионарии победили заговор, желавший сделать русских малокровным цементом тогда — Интернационала, а сейчас — Глобализма. Лев Гумилёв дал имя всем тем, кто чтит его память.

Память — понятие хрупкое. Годовщина убийства русского воина и поэта прошла незамеченной как министерством культуры ДНР, так и министерством культуры России. Но русские компенсируют промах государства, говоря о своих любимых стихах Гумилёва. Такое приведём и мы, прямиком из ноября 1914 года:

Как собака на цепи тяжёлой,
Тявкает за лесом пулемёт,
И жужжат шрапнели, словно пчёлы,
Собирая ярко-красный мёд.

А «ура» вдали, как будто пенье
Трудный день окончивших жнецов.
Скажешь: это — мирное селенье
В самый благостный из вечеров.

И воистину светло́ и свято
Дело величавое войны,
Серафимы, я́сны и крылаты,
За плечами воинов видны.

Тружеников, медленно идущих
На полях, омоченных в крови,
Подвиг сеющих и славу жнущих,
Ныне, Господи, благослови.

Как у тех, что гнутся над сохою,
Как у тех, что молят и скорбят,
Их сердца́ горят перед Тобою,
Восковыми свечками горят.

Но тому, о Господи, и силы
И победы царский час дару́й,
Кто поверженному скажет: — Милый,
Вот, прими мой братский поцелуй!

источник

Поделиться постом