Битва при Молодях » Народное Информационное Агентство



Опубликовано: 15 апрель 2021 г.

В следующем году исполняется 450 лет битвы при Молодях. Это одно из важнейших сражений в русской истории, сопоставимое разве что с Куликовским или тем, что случилось в 41-м под Москвой. Тот случай, когда на кону было все. 

Турки обиженные потерей  Казанского, а особенно Астраханского ханств (контроль над Каспием, путями в Среднюю Азию), решили навести порядок железной рукой. Они даже попытались выкопать Волго-Донской канал, так были сердиты, но немного переоценили свои силы. Тогда отправили войско к Астрахани своим ходом, но оно умерло. Не сразу, но практически целиком и, что характерно, без особых усилий с  нашей стороны, если не считать нападения казаков на едва живого противника. 

После этого османы разгневались еще сильнее, решив, что  Московское царство сильно зажилось на этом свете.  Уничтожить его задумали руками крымских татар, которые незадолго до этого сожгли Москву . Погибло практически все население, так что ее пришлось населять заново. Кроме того, спалили еще  36 городов и сколько-то сел и деревень , увели  в рабство несколько сот тысяч человек, но это был, в общем-то, обычный набег, просто очень большой. В 1572-м все было иначе. По просьбе старших товарищей из Константинополя татары  решили несколько расширить границы своего ханства. Как пели потом рязанцы: 

А не силная туча затучилася,

а не силнии громы грянули:

куде едет собака крымской царь?

Вопрос, куда едет собака крымский царь, не риторический. Дальше речь о  планах татар:

Выходить Диви-Мурза сын Уланович:

«А еси государь наш, крымской царь!

А табе, государь, у нас сидеть в каменной Москве,

А сыну твоему в Володимере, 

а племнику твоему в Суздале…

В общем, это был не набег, а экспансия. Иван Грозный, прощу прощения у поклонников, убежал в Новгород, где весь был на нервах и чтобы успокоиться топил в Волхове бояр и сынов боярских. Справедливости ради скажем, что перед тем сделал, что мог, скажем, в апреле провёл  смотр полков, где впервые объединил опричников и земцев — показал, что доверяет им одинаково. 

Командовать армией поручили земцу — воеводе Михаилу Ивановичу Воротынскому — герою взятия Казани. Правда, правой его рукой оказался опричник Дмитрий Хворостинин, но он был пограничником, воином, а не специалистом по врагам народа. Дальше получилось немного смешно. Русская армия была небольшой — тысяч двадцать. Татар и янычар раза в три больше. Не обращая особого внимания на Воротынского они шли к Москве, шли и шли, пока Хворостинин не вырезал арьергард. Обиделись, остановились и решив, что Москва немного подождет,  пошли убивать Михаила Ивановича с подчиненными. А те засели в гуляй-городе, крепость в чистом поле из повозок и дубовых щитов, так что выковырять их с ходу  не получилось —  штурм захлебнулся. По уму нужно было дождаться, когда осажденные начнут умирать от нехватки еды и воды, все это закончилось практически сразу. Так, собственно, крымцы и  и поступили, прекратив атаки,  но потом засомневались. Дело в том, что московский воевода Токмаков-Звенигородский отправил смертника-добровольца с фальшивым сообщением, что царь с еще одной  армией идет на помощь. Татары это послание получили. 

Никто на помощь, конечно, не шел, но Девлет Гирей —  так звали крымского хана, потерял голову  и  велел повторить штурм. Сеча была страшной. Янычары убедили татар спешиться и они лезли волна за волной, наши потери были тяжелыми, у противника еще больше. В решающий момент  Воротынский с отрядом тайно вышел из гуляй-поля, с той стороны, где не было боя, по какому-то оврагу зашли в тыл татарам, одновременно из  укрепления ударил Хворостинин, враг не выдержал и побежал.  Янычар вырезали всех, татары без лошадей тоже не бегуны на длинные дистанции. В общем, соотношение потерь было где-то один к десяти, войско Девлет Гирея прекратило  существование. Сам он, правда, убежал с конными, оставленными в резерве, но в редкую юрту и редкий дом вернулся кто-то из татар и ногайцев, отправившихся покончить с Русью. 

Это не конец  истории.  Спешно покидая негостеприимные пределы, Девлет размышлял не только о небесных гуриях. О, нет, он  еще творил, сочиняя письмо Ивану Васильевичу — этот  блестящий образец «другой  истории».  Тут штука в том, что государь перед началом войны  соглашался вернуть и Казань и Астрахань  и это было в общем-то правильно —  страна прошла по краю.  Девлет Гирей в ответ   лишь презрительно фыркал, примеривая седалище к московскому трону, но когда все пошло не так, пришел в негодование. Где обещанное?  Честное слово, так и написал: «А ты что так лжёшь и оманываешь?».  Вопрос, что называется, ребром. За этим следовала крымско-татарская версия версия случившегося. Суть ее в следующем. Однажды хан отправился в гости к любимому брату своему — Иоанну. Поверьте, я не ерничаю и не утрирую, там реально все так.  Узнав, что царь где-то прячется, а слуги его неласковы, цитирую: «пошли тебя искати… с тобою переговорити». Поговорить хотели. Цепь недоразумений на этом не закончилась. Дети ханские сцепились с русскими, дети, что с них взять: «На детей своих покручинився, назад пришед твоих людей около есми облег». Огорчился, что дети такие непослушные, и решил побеседовать по душам с Воротынским, осадив гуляй-город. 

Воевать, кстати, этот голубь мира по-прежнему не хотел. Более того,  встретив непонимание своих благородных целей,  решил вернуться на родину, тем более, что ногайцы плакали и просились обратно.  Все последующие бои объясняются тем, что русские в татар буквально вцепились, мешая уйти. Но так-то Девлет не сердится: «Казань и Асторохань дашь, – другу твоему друг буду». А денег не надо присылать, чтобы замириться, не в деньгах счастье, а в любви. Там так буквально и написано насчёт любви. Хорошее письмо — душевное. Грозный царь Иван Васильевич услышал просьбу не присылать денег — не стал их отправлять, да только и Казань с Астраханью не вернул — самому нужны.

Владимир Григорян

источник

Поделиться постом


1