Анечку Кузьмину и Владимира Попова навсегда соединил штурм Берлина



Опубликовано: 02 май 2021 г.

ВОЕННО-ПОЛЕВОЙ РОМАН

76 лет назад, 30 апреля 1945 года, 

Анечку Кузьмину и Владимира Попова 

навсегда соединил штурм Берлина

ОНА РОДИЛАСЬ двадцать второго июня…

В том, таком далеком теперь сорок первом выпускница Гатчинской акушерско-фельдшерской школы Аня Кузьмина всю ночь накануне дня рождения прогуляла с подругами в Дворцовом парке. На рассвете, расставаясь, решили: «Чуток поспим и встретимся за праздничным столом…» Вместо праздничного стола встретились в парикмахерской: не сговариваясь, прибежали обрезать косы, стричься «под мужчин», а оттуда – в военкомат. В военкомате посоветовали поскорее сдать экзамены, а уж потом приносить заявления…

Последний экзамен Аня сдала двадцать четвертого июля и сразу отправилась по знакомому адресу. Оставив заявление военкому, шла обратно по парку. Вдруг навстречу – девушки в гимнастерках, пилотках, а через плечо – сумки с красным крестом. Кто такие? Оказывается, санинструкторы из только что прибывшей дивизии.

– Подруженьки, очень хочу к вам! Подскажите, к кому обратиться…

Подсказали. Бросилась домой, принялась лихорадочно собирать вещи: «Ботики фетровые пригодятся… Платье маркизетовое – вдруг понадобится?.. И шубка – война-то может и до зимы продлиться…»

Так в 429-м саперном батальоне 265-й стрелковой дивизии появился новый санинструктор – старший сержант (в петлицах – три треугольничка!) Аня Кузьмина… 

                                               ***

СКОРО их эшелон отправился на Карельский перешеек, а там – и первый бой. Почем фунт лиха – это она сразу узнала сполна: раненых в том бою было столько, что не хватило перевязочных пакетов. «Потерпи, родненький…» – и тянула, тянула тяжелую плащ-палатку. «Потерпи, миленький…» – и снова волокла трудную ношу. Ползком, под огнем… Именно тогда заслужила медаль «За отвагу»…

Но зацепила пуля и Аню. В госпитале долго не задержалась: чуть подлечилась – и поспешила к однополчанам, которые в жестоком сражении у Лемболова окончательно остановили гитлеровцев.

Дальше – «Невский пятачок».  Тот десант Анна Ивановна и много лет спустя не могла вспоминать без содрогания:

– Вода кипела, лодки разбивало в щепки. Но я почему-то больше всего боялась не снаряда, не пули, а того, что утону, – плавать-то не умею. Когда до берега оставалось несколько метров, пришлось выпрыгивать за борт. Вода обожгла – ведь октябрь… А сушиться негде, да и некогда: сразу – в бой…

Боев там – с октября по январь – хватило с избытком.  А между боями их быт был таков, что и мужчина не всякий выдержит. Каково же было Ане? Не зря же как-то командир обнял ее:

– Девочка, мужики отвернутся… Не стесняйся… Мы же все понимаем…

Однажды, когда противник в очередной раз попробовал сбросить наш десант с левого берега и убило пулеметчика, девушка кинулась к «максиму», ну а дальше все вышло, почти как в любимом фильме «Чапаев».  Так она стала Анкой-пулеметчицей наяву…

А в феврале, под Мгой, когда в дивизии развернулось снайперской движение, взяла в руки и снайперскую винтовку. Еще до рассвета выползала она в паре с опытным стрелком Сахиром Джураевым на нейтральную полосу и дотемна вела охоту. Долгими часами приходилось не шевелиться, чтобы не выдать себя на морозе, на ветру, а весь запас еды – три сухаря…

Случались снайперские дуэли. Во время одного такого поединка не поднялся Сахир. В полночь Аня притащила погибшего друга к своим. И потом мстила за него, доведя личный счет до двадцати семи гитлеровцев. Вручая Анечке орден Красной Звезды, комполка майор Надеждин обнял героиню:

– Спасибо, доченька… И все же давай снайперское дело оставим мужчинам. Считай, что это – приказ…

Что ж, приказы надо выполнять. Только вместо медсанбата (по фронтовым понятиям, медсанбат – это почти тыл, ведь там уже оперируют) добилась назначения в стрелковый полк, на передовую, где медики оказывают первую помощь прямо на поле боя. Так, рядом с солдатами, вместе с солдатами, Аня прорывала проклятую блокаду, билась под Псковом, преодолевала «линию Маннергейма», вызволяла Прибалтику… 

Накануне сокрушения вражеской обороны на Висле, под Варшавой, участвовала в дерзком поиске, из которого разведчики вернулись с очень важным «языком» – об этом событии напоминал ей потом орден Отечественной войны…

И снова – ранение, госпиталь… 

                                               ***

ГОСПИТАЛЬ располагался в польском городке, особое очарование которому придавало уютное озеро. Там, у озера, и встретились два человека – хоть и на костылях, но все равно молодые, красивые: волосы русые, в глазах синь… В разговоре быстро выяснилось, что она шла к Берлину от стен Ленинграда, а он – от стен Москвы. Лихой кавалерист Володя Попов в сорок первом сражался под началом легендарного Доватора, заслужил в тех битвах «Красное Знамя». Далее, по мере продвижения на запад, грудь отчаянного конника украсили еще три ордена. И вот теперь, перед самым тем Берлином, он, гвардии капитан, командир эскадрона из знаменитого 2-го гвардейского кавкорпуса, должен терять драгоценное время на госпитальной койке? Нелепость!

– Анечка, война заканчивается – обидно же! Давай сбежим!..

А ее и уговаривать не надо было. Лишь только постылые костыли стали ненужными, еще задолго до конца лечения, сбежали.

Своих конников Попов нагнал уже на подходе к Берлину. Привез Аню в родной 16-й кавполк, определил в санэскадрон (единственная женщина тут за всю войну!), мигом научил держаться на коне, а назавтра – в атаку! Увидев Володю в седле (бурка, кубанка!), Анюта от восторга аж задохнулась. Однако долго любоваться своим избранником времени не было: началась жуткая заваруха – прорыв через Шпрее под кинжальным огнем, по разрушенному мосту. Одолели! А вот через день, 30 апреля, сражаясь в предместье Берлина, эскадрон Попова неожиданно попал в окружение. Узнав об опасности, грозящей Володе, Аня умолила командира полка позволить ей быть вместе с теми, кто бросился на выручку…

Горела земля.  Горело небо. Перекрывая треск автоматных очередей, ржали раненые кони. Оглушенная Анечка едва успевала доставать из сумки бинты.  И вдруг – удар в руку.  Дальше из памяти всё исчезло…

                                            ***

ОН ИСКАЛ ее почти месяц. Уже отпраздновали такую желанную Победу, уже вручили Володе полководческий орден Александра Невского, а следы Анечки все не обнаруживались. Наконец нашел!

Девушка горько смотрела на любимого: кому она нужна такая? Без руки. Из легкого только что вынули осколок, который, как показал рентген, прошел всего в семнадцати миллиметрах от сердца. Попов с ординарцем осторожно положили ее на носилки, вынесли из госпиталя (врачам сказали: «Погулять!»), внизу быстро перегрузили Аню с носилок в машину – только их и видели!..

В другом городке, в другом госпитале, рядом с Володей, она быстро пошла на поправку. Там прямо в палате младшему лейтенанту медслужбы вручили второй орден Отечественной войны. Когда подоспел срок выписки, первым делом примерила Володин подарок – ослепительно белую блузку. И отправились они к фотографу. Перед съёмкой специально встала чуть боком… Скоро Володина мама получила в конверте снимок сына с незнакомой девушкой. На обороте – надпись: «Это моя невеста»…

                                                 ***

ПОСЛЕ ВОЙНЫ они жили в Питере,  работали в стройтресте. 

Растили сына, дочь и четверых внуков. Когда в середине восьмидесятых я пришел в дом на проспекте Космонавтов, узнал, что у них вообще много общего.  Например, у каждого – по три ранения,  по шестнадцать орденов и медалей…  Еще одна удивительная деталь. Как вы помните, родилась Анна Ивановна в самый черный для нашего народа день – двадцать второго июня. А вот Владимир  Николаевич  –  в самый светлый:  девятого мая. Увы, увидеть двух своих правнуков ему уже не довелось…

Лев СИДОРОВСКИЙ

На снимках:

Они тогда, в 1945-м…

…и сорок лет спустя. 

             Фото автора.

источник

Поделиться постом


1