Заслуженный военный летчик РФ, генерал-майор в отставке Владимир Попов, возглавлявший Федеральное управление авиационно-космического поиска и спасания при МО РФ, служил в советское время на Западной Украине, во Львовской области. Он рассказал о психологии националистов, а также об усилении контроля охраны государственной границы после того как двум украинским военным вертолетам удалось зайти в воздушное пространство России и нанесли удар по нефтебазе в Белгороде.

После Военно-воздушной академии имени Гагарина Владимир Александрович Попов, будучи майором, служил в Прикарпатье.

— 13 марта 2022-го ВКС РФ нанесли массированный удар по Яворовскому военному полигону во Львовской области, где располагались прибывшие на Украину иностранные наемники. А наш авиаполк в советское время базировался в 15 километрах от Яворово, — рассказывает генерал-майор. — Я был тогда командиром авиаэскадрильи, летал на разных типах самолетов. И в выходные уезжал из своего гарнизона Черляны в Чертков на Тернопольщину, чтобы побыть с семьей.

Ездить приходилось на автобусах и электричках. В гражданскую одежду не переодевался. Ездил в форме, потому что в любой момент меня могли отозвать.

С собой у меня был портфель — или тревожный чемоданчик, как мы его называли. И почти всякий раз, когда я дома снимал свою майорскую шинель офицера ВВС, я, извините за выражение, счищал щеткой харчки чуть ли не зеленого цвета. А потом застирывал форму. Мне плевали в спину.

Кто это делал, я не видел. Действовали втихаря. В магазине, в очереди или, когда садился в автобус, нередко мне в след шипели, особенно те, кто был постарше. Руки так и чесались, чтобы врезать. Оглянулся как-то на такого злопыхателя, — он без передних зубов, в чем душа держится, а лицо перекошено от злобы.

Генерал-майор говорит, что слышать все это в 80-е годы было странно, потому что они были воспитаны как интернационалисты.

— Помню, пришел ко мне как-то начальник особого отдела и говорит: «Владимир Александрович, надо, чтобы вы своим ребятам в эскадрилье запретили покидать гарнизон в субботу и в воскресенье. Пусть в город никто не выезжает».

А была весна, сошел снег, у нас как раз намечался субботник, нужно было покрасить бордюры, побелить деревья, собрать старую листву. Я был майором на подполковничьей должности, начальник особого отдела — капитаном, равный мне по рангу. Говорю ему: «Коля, а что случилось-то, почему пришел запрет?» Он удивился: «А вы разве не знаете?» И объяснил, что местные будут отмечать день рождения Гитлера. Я вспылил, потребовал: «Выдайте нам оружие, мы выйдем». Он замахал руками: «Что вы, что вы. Из ЦК партии пришло распоряжение не допустить никаких провокаций». А я в то время и не знал, когда день рождения у Гитлера. Оказывается — 20 апреля, за два дня до дня рождения Ленина. У меня не укладывалось в голове, что кто-то из жителей Западной Украины идет праздновать день рождения диктатора и фашиста, принесшего столько зла, совершившего чудовищные преступления против человечества.

Впрочем, у многих местных жителей еще со времен Великой Отечественной войны были свои герои. Советской власти потребовалось после Победы еще десять лет, чтобы разгромить бандеровцев. На Западной Украине вплоть до 1955 года действовала мощная сеть националистов Украинской повстанческой армии ОУН-УПА (запрещенная в России организация). Это была война после войны.

ОУНовцы скрывались в лесах, где у них были подземные схроны. Немало местных жителей их поддерживали, помогало с продуктами, считая «хлопцев из леса» героями, которые борются за независимую Украину.

— У меня двоюродный дядька, который служил в войсках НКВД, был в 1955-ом ранен в Карпатах, — говорит генерал-майор Попов. — Ему прострелили легкое, которое потом отняли. Он так и жил с одним легким.

Всего от рук бандеровцев в послевоенный период погибли более 25 тысяч сотрудников органов госбезопасности, военнослужащих, милиционеров и пограничников.

А потом уже в Незалежной Украине стали отмечать, не таясь, юбилей дивизии ваффен СС «Галичина». На Львовщине были торжественно перезахоронены останки 16 эсэсовцев. В память о дивизии на площадях стали проходить факельные шествия и парады ветеранов. Эсэсовцев объявили «борцами за свободу Украины». В Тернополе и Ивано-Франковске в честь этих «героев» были переименованы улицы. К могилам коллаборационистов стали возлагать венки.

На правительственных зданиях в Западной Украине ныне развиваются флаги запрещенных в России экстремистских организаций.

— Если ВСУшников еще можно сейчас переубедить, то те, кто воюет в нацбатах, не сдадутся и не перейдут на нашу сторону. Такой целенаправленной была их обработка, которая длилась не один год. Это люди совершенно другой ментальности, очень жестокие.

В первые дни специальной военной операции, когда уничтожались радиолокационные станции, позиции техники хранения, ангары и прочие военные объекты, украинских военнослужащих просили уйти, снять караул, вывести личный состав. Предупреждали их через родственников и знакомых, что будет нанесен удар. И эффект, в общем-то, был положительный.

Были случаи, когда они переходили условную границу, предлагали открыть им коридор, человек 10-15 переходили на нашу сторону, а 40 — шли вглубь страны. Но на Украине ведь более 40 националистических батальонов. Когда они увидели эту ситуацию, — пошли по частям ВСУ. Выделялся взвод с пулеметами и гранатометами, который вставал за спинами бойцов основных подразделений. Этакие заградотряды. И нельзя было сделать ни шагу назад, сразу били по своим. В этом и смысл профашистского режима, они готовы бить по своим, лишь бы достичь определенной цели.

Генерал-майор напоминает, что, согласно сообщениям Минобороны РФ, у сопредельной стороны уничтожено или выведено из строя 40-45%, а где-то и 50% отдельных технических средств, средств коммуникации, боевой техники.

— Украинские военные и нацбатовцы сейчас загнаны в угол, у них возник психоз. Они будут огрызаться, заниматься вредительством. Диверсионно-разведывательные группы будут действовать очень жестко.

У Владимира Александровича Попова — немалый опыт ведения боевых действий в «горячих точках». В копилке — орден «За военные заслуги», 17 медалей. Он был первым заместителем командующего авиацией Федеральной пограничной службы РФ. И мы не могли не задать ему вопрос, как двум украинским вертолетам Ми-24 удалось 1 апреля миновать нашу государственную границу и нанести удар по нефтебазе в Белгороде, где начался крупный пожар.

— В угрожаемый период, или когда близко к государственной границе подходят самолеты-разведчики, у нас вводится специальный режим, включаются дополнительные станции радиолокационного контроля воздушного пространства. Когда ведутся локальные боевые действия, все должно быть настроено, работать по «первой боевой готовности». Почему этого не случилось, — покажет расследование.

Выяснилось, что военные вертолеты летели на сверхмалой высоте, огибая рельеф холмистой местности. Специалисты говорят о семи метрах. Системы противовоздушной обороны просто не смогли их зафиксировать.

У пограничников есть наблюдательные посты визуального контроля. Их нужно усилить. Диверсии будут, пока мы не загоним противника за левобережье Днепра. С той точки вертолеты до нас смогут долететь с трудом. Все-таки 350-400 километров лета — это тяжело.

Мы же еще никуда не уйдем, будем контролировать территорию. А сейчас это опасно. Украинские военные вертолеты пролетели, скорее всего, вдоль нашего выступа, обошли немножечко Харьков, и пошли северо-западнее, прикрываясь тем, что вдоль границы там сейчас часто летают наши вертолеты. Могли желтый трезубец на голубом фоне закрасить, лететь без опознавательных знаков. Для них все способы хороши. Поэтому нам нужно усилить контроль охраны государственной границы. Надо заниматься патрулированием, и, может быть, даже на территориях в 50 километрах от границы ввести комендантский час.

источник