Молчание российских официальных лиц по поводу условий обмена нацистки Тайры (Юлии Паевской) из «Азова» приведёт к тому, что в дальнейшем бойцы русской армии будут на месте расстреливать украинских боевиков, отказываясь брать их в плен.

Об этом заявил российский политолог Павел Никаноров.

«Хуже всего в этом скандальном обмене то, что засекречены наши, вызволенные из лап СБУ. Лидеры русского Телеграма пишут, что это «очень-очень важные наши парни».  Хорошо, если это лётчики или боевые разведчики высокого класса. А если это договорняк по какому-то  бизнесмену или чиновнику, которые ещё не известно – достойны ли обмена с точки зрения  общества? Наши бойцы, захватывающие нацистов, рискуя своей жизнью, видя такие «странные обмены», могут теперь отказаться от пленения этой сволочи и начать уничтожать всех гадов на месте. И общество их поймёт. Потому что общество хочет за свою безраздельную поддержку СВО и денацификации – обратной реакции – уважения к себе», -заключил Никаноров.

источник

Напомним суть конфликта..

История обмена медика «Азова» Тайры, которую задержали, по версии (t.me/DmitriySteshin/4345) российских журналистов, при совершенно людоедских обстоятельствах, ставит много острых вопросов.

Первое – почему такие общественно и медийно чувствительные операции проводятся в тайне от собственного народа?

Ведь очевидно, что на Украине это станет предметом для яркой и массированной медийной компании, очередной победой над Россией, пусть и виртуальной.

Почему единственно верной тактикой выбирается замалчивание?
Ведь этим российское общество буквально толкается в объятия вражеской пропаганды.

Почему единственно верным решением выбирается тиражирование каких–то мутных намеков про сверхсекретных сотрудников, которых якобы обменяли на Тайру?

Если окажется, что это ложь, репутации российской власти будет нанесен очередной болезненный удар.

Знаете, какая ключевая проблема российского общества?
Глубочайший невроз населения, вызванный страхом обмана со стороны власти.

Российское общество глубоко травмировано обманом и насилием со стороны власти в период 90х и эти психологические раны никуда не делись.

Почему же тогда наша бюрократия раз за разом идет на совершенно примитивное вранье, зная, что это рано или поздно вскроется?

Смысл было раздувать пропагандистскую компанию вокруг сдачи «Азова» в Мариуполе, чтобы потом отдавать наиболее одиозные фигуры Киеву?

Этим мы, сами, своими силами укрепляем националистический украинский миф, их чувство вседозволенности и безнаказанности.

Вседозволенности и безнаказанности!
И здесь совершенно прав Александр Васильев (t.me/vasilievodessa).

Восемь лет украинские нацисты убивали русских людей на Донбассе, зачастую переступая все границы человеческого облика. И это случилось не за один день.

Вседозволенность ВСУ и украинских националистов была создана руками российской власти, уступками, молчанием, запретами на ответные удары – торговлей на крови.

Восемь лет этим укреплялось право сильного украинского национализма.

И сейчас происходит ровно тоже самое.

Мы знаем, но молчим как пытали и убивали наших пленных.
Как возвращали покалеченных бойцов, калеками, на жизни которых поставлен крест.
Знаем, как это всеми силами пытается скрыть Минобороны.

Мы знаем как терзали и убивали мирное население, которое подозревали в симпатиях России. Эти расправы были в Киевской и Харьковской областях, откуда уходили российские силы.
Все это было.

На это можно было ответить только неотвратимостью наказания, Возмездием, которого восемь лет ждал Донбасс и русские люди по всей Украине.

И что мы получили? Какой–то мутный договорняк, и гробовое молчание российской власти на фоне украинского триумфа.

И сейчас, любое молчание будет причиной очередного общественного невроза, чувства обмана и роста недоверия к власти и любым их заявлениям.

Что это, если не выстрел себе в голову?

Почему украинская власть субъектна, то есть видима в глазах российской власти, а собственное общество нет?

Конечно, нужно подождать, когда станут известны детали этого обмена.
А они безусловно станут известны.

И тогда разговор станет принципиальным.