Есть очень важный момент во всей этой ситуации, в чём-то даже определяющий момент… Задумайтесь: украинский подросток, которому на момент майдана было четырнадцать, к началу операции восемь долгих лет жил под воздействием знания, что Россия — враг. И пятнадцатилетний, и десятилетний…. И в целом общество восемь лет подвергалось бомбардировке смыслами, в которых Россия выставлялась агрессором, с которым украина уже воюет.

А в это же время, или в эти же годы в России культивировали подход, что Украина — братская страна, народ украинский — братский, прошлое наше — общее, будущее наше — совместное… Это единственно правильный подход, ибо, как любит повторять мой друг Владимир Легойда, больше беды, чем сам враг, может принести ненависть к нему. Но по факту этот подход не позволил подготовиться к войне морально, с лиц многих долго не сходило недоумение…

Когда первые части столкнулись с противником и выходили на переформирование, они встречали по пути тех, кто должен был заходить, и советовали: зарывайтесь, парни, иначе навернут. Зарываться? Кто навернет? Мы же на учениях…. Так было — это правда. Поэтому нам потребовалось время, чтобы осознать происходящее, и пришлось делать это не восемь лет, как нашему противнику, а в очень сжатые сроки. А помните, было время, когда добровольцев высылали в Украину, когда у них истекал срок пребывания в России? Сколько было таких случаев, когда приходилось отбивать ребят от рук бюрократической системы… Это очень хорошо иллюстрирует, как тогда воспринимали происходящее в Донбассе — как что-то, что «нас не касается». Теперь это коснулось всех, только поняли это не сразу и не все.

источник